Я тут посмотрела старый фильм Билли Уайлдера «Сансет бульвар» и это, пожалуй, один из самых точных фильмов о нарциссизме, которые когда-либо снимали.
Только это не клинический разбор, а красивая, мрачная, чувственная притча о страхе исчезнуть. Главная героиня - Норма Десмонд, великая актриса немого кино, когда-то ее боготворили, а теперь - забвение, шторы наглухо закрыты, портреты молодой себя на стенах, просмотр фильмов с собой, пыль и шелк, и похороны единственного друга… шимпанзе. Она живет в музее собственного величия, и вот, в этот гроб с позолотой случайно попадает молодой сценарист - бедный, уставший, с заваленной карьерой.
Он думает, что просто «временно перекантоваться», а оказывается в плену, но плен этот вовсе не насилие, он сладкий, уютный, с мягким светом ламп, с заботой, сигаретами, костюмами, деньгами. Так нарцисс и вербует: через щедрость, через спасение, через ощущение «я тебе нужен, а ты нужен мне».
На самом деле, конечно же это не любовь, а слияние, где ты становишься частью его сценария, декорацией в его фильме. Норма не злодей, на самом деле она в ужасе от старости, а для нарцисса старение отнюдь не про морщины, фактически это про исчезновение. Если тебя не смотрят, не восхищаются, не аплодируют, то тебя как будто не существует. Она не умеет быть живым человеком, она умеет быть только образом, а когда образ трескается, возникает паника, почти психоз.
Она гордится своим богатством, потому что это компенсация боли. Ее дом, роскошь, дворецкий, орган, шелка - все это казалось бы про такой всеми желаемый комфорт, но это больше про доказательство: «Я все еще великая!!! Я все еще много значу!!!». Поэтому, когда сценарист случайно говорит что-то вроде «у нас нет будущего», она «срывается» и начинает давить на жалость демонстративной попыткой суицида.
В ее психике нет разделения на «я» и «ты». Есть только мы, где он (молодой красавец) - продолжение ее тела, ее славы, ее мифа о драме и любви. И когда он говорит: «По какому праву ты говоришь «мы»?», для нее это удар по самому существованию.
Характерная очень фраза: «Я - великая. Это фильмы стали маленькими»? Это не гордыня, это крик боли, она не может признать, что время идет, что публика ушла, что Бог-кинематограф больше не глядит на нее. Так и многие нарциссы - внешне грандиозные, а внутри - в абсолютной панике перед тем, что любовь закончится, восхищение стихнет, а значит, исчезнет и «я». И в какой-то момент сценарист говорит: «Я чувствовал себя сигаретой, зажатой в её странный зажим». Это квинтэссенция отношений с нарциссом, ведь там ты не человек, а источник ощущения жизни, тебя курят, пока даешь вкус, потом тушат и остается лишь пепел. И все равно какая-то часть тебя тянется обратно к этому огню, потому что рядом с ним было ярко. Как и произошло со сценаристом… ладно, не буду больше спойлерить.
Финал - шедевр. Она окончательно сходит с ума и идет по лестнице, думая, что камеры снова снимают ее. Она говорит: «Мистер ДеМил, я готова к крупному плану». И это жутковато, потому что в этот момент она действительно счастлива, наконец-то снова внутри фильма (даже если этот фильм ее личное безумие).
Почему это важно смотреть? Норма показывает, что под грандиозностью всегда живет страх - «если я перестану быть особенной, меня не станет вовсе». Чтобы перестать их демонизировать и перестать их считать какими-то «сверхлюдьми». Нарцисс это тот, кто просто не знает, как быть обычным. Для него любовь без поклонения кажется унижением, он выбирает не партнера, а зеркало, в котором можно вновь увидеть свое величие, но если присмотреться, вся ее власть, богатство, самоуверенность - это просто способ не чувствовать боль, одиночество и утрату. Она не монстр, она - раненый ребенок, который всю жизнь играет роль, потому что без роли не знает, кто он.